Борис Владимирович Заходер
(1918-2000)
Произведения автора

12

и вопросы, и он уснул, растянувшись на скамейке. «Чистая куколка», — подумала, умилившись, буфетчица, у которой на голове была целая башня из волос, а в груди доброе сердце.

Зато мужчины красотой не отличались. Один из них — маленький и толстый, который называл себя дядей мальчика, одет был, впрочем, вполне прилично, даже элегантно, и лицо у него было, пожалуй, симпатичное, хотя его портили смешные черные усики. Но голос у него был какой-то странный. Как бы это сказать — словно бы липкий, приторный, чересчур вежливый.

А в другом мужчине, тощем, как старый журавль, не было совсем ничего симпатичного. Главное, он не смотрел никому в глаза и вообще с первой же минуты не понравился буфетчице.

Можно, впрочем, смело сказать: если бы буфетчица прислушалась к разговору этих личностей, она бы поняла, что не понравились они ей недаром.

Но так как она ничего не слышала, то спокойно продолжала вязать теплые носки, а мужчины — тоже с виду спокойно — продолжали шептаться. На самом деле они вовсе не были спокойны. В особенности Худой, у которого от волнения выступили на щеках большие красные пятна.

— Хватит с меня твоих дел, — шипел он насморочным голосом.

— В киднаперы я не гожусь! Толстяк неприятно улыбнулся:

— Ты вообще ни для чего не годишься. Я тебя и не держу.

— Тогда отдай мне мои деньги, — прошептал Худой.

— Нет у меня никаких твоих денег, — еще неприятнее усмехнулся Толстяк с усиками.

Худой чуть не подавился от злости:

— Как так? Ведь я же тебе все отдал!

— Не помню.

— Не помнишь? — Худой так повысил голос, что даже буфетчица, вздрогнув, бросила на них взгляд из-под очков. Толстяк сразу же любезно ей улыбнулся.

— Мы не помним, извините, мадам, — сказал он, — когда отходит поезд в Кусьмидрово.

— В девятнадцать ноль две, — ответила она неприветливо.

— То есть через час.

На минуту стало тихо. Лежавший на скамейке мальчик поднял голову, поморгал и спросил:

— Мамочка еще не пришла?

Мужчина с усиками улыбнулся так сладко, как будто сам был огромным леденцом.

— Нет, — пропел он сладеньким голосом. — Скоро придет.

Мальчик сморщился, зевнул, а потом снова закрыл глаза. Тогда мужчина с усиками заговорил грозным шепотом, таким грозным, что Худой весь сжался.

— Заруби себе на носу, — шептал Толстяк, — ты мне не нужен! Если бы не я, тебя бы уже десять раз поймали! Ты сам прекрасно знаешь, что ты трус, пьяница, растяпа и полудурок. Если я тебя не выручу, пропадешь ни за грош. Ну говори, кто сегодня заметил, что вокзал в Варшаве оцеплен милицией?

— Ты, — шепнул Худой.

— А кто, — продолжал Толстяк, — сразу сообразил, что надо уехать другим поездом?

— Ну, ты, — признался Худой.

— А кто догадался, — шипел Толстый, — прихватить этого мальчишку? Ты говоришь, что не годишься в киднаперы. Значит, ничего не понял, дурень! Отличный трюк! Кому придет в голову, что мальчишка — не мой любимый племянничек?… А самое главное — кому придет в голову, что два симпатичных человека с милым мальчиком попросту удирают от милиции?… Разве преступник станет таскать с собой младенца?

Худой недоверчиво покачал головой:

— Его, наверно, уже ищут.

Толстяк презрительно усмехнулся:

— Ищут! В Варшаве на вокзале. А уж никак не тут. Кому это взбредет на ум, чтобы такой сопляк мог сам уехать из Варшавы?

Но Худого это ничуть не утешило.

— Чересчур уж ты умный! — крикнул он шепотом.

— Для тебя наверно, — усмехнулся Толстяк.

— А… а деньги мне отдашь? — уже смиренно спросил Худой.

— Нет, — решительно сказал Толстяк, — потому что ты все сразу пропьешь. Могу тебе самое большее взять еще бутылку пива. Одну.

Худой вздохнул, видимо поняв, что ничто ему не поможет.

— В другой раз, — сказал он, — старую газету тебе не доверю, не то что краденые деньги! Сколько я

 

Фотогалерея

Boris Zakhoder 8
Boris Zakhoder 7
Boris Zakhoder 6
Boris Zakhoder 5
Boris Zakhoder 4

Статьи












Читать также


Известные произведения
Поиск по книгам:


Голосование
Как Вы относитесь к творчеству Бориса Заходера


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту